Армения Вудро Вильсона — борьба за мандат Видео

В истории бывают дни, когда несколько капель чернил и пара голосов проливают больше крови, чем самые жестокие сражения. 1 июня 1920 года был именно таким днем. В Вашингтоне стоял летний зной, а в далекой Армении, у подножия Арарата, люди взирали на Запад как на единственный маяк спасения.

В тот день в американском Сенате решалась не просто судьба документа, а право на существование целого народа. Президент Вудро Вильсон — человек, веривший в справедливость и право наций на самоопределение, просил Сенат принять мандат на Армению. Это была не просто бумага; это должен был быть американский щит, простертый над головами армян, выживших в пламени Геноцида.

Однако холодный политический расчет и стремление к изоляции победили гуманизм. 52 голосами «против» при 23 «за» Сенат отклонил мандат на Армению. В этот момент удар деревянного молотка, прозвучавший в залах Вашингтона, стал смертным приговором для Первой Республики Армения.

Мы часто рассуждаем об исторических «если». Если бы в тот день картина голосования была иной, сегодня наша карта и наша судьба выглядели бы совершенно иначе. Но этот отказ 1 июня оставил Армению один на один с судьбой — во власти геополитических ветров, между двумя мощными противниками: кемалистской Турцией и большевистской Россией.

Обратный отсчет начался. Всего пять месяцев спустя, в ноябре 1920 года, армянская государственность, обретенная столь дорогой ценой в Сардарапате и Баш-Апаране, потеряла свою независимость. Мечта о свободе оказалась под замком на долгие семьдесят лет.

Исторический урок суров и отрезвляющ. Он учит нас тому, что в международной политике «мораль» зачастую уступает «интересам», а ожидание чужой помощи может обернуться роковой потерей времени.

Сегодня, спустя сто лет, 1 июня должно быть для нас не только днем памяти, но и днем прозрения. История доказала: мандаты могут быть отвергнуты, союзники могут уйти, а подписи — утратить силу. Единственный неизменный мандат государственности — это собственная сила, собственная армия и непоколебимая воля стоять на своей земле. Чтобы никогда больше ни в одном чужом сенате наше завтра не становилось предметом голосования.